Меню Закрыть

«Мы не сеем и не пашем…»

Владимир Дудинский, Лежневский район, Ивановская область

 

Тысячи гектаров бывшей пашни заросли бурьяном

 

От Иванова до села Новые Горки – менее часа езды. С детства помню: первые майские дни здесь  –  самые горячие. Механизаторы выезжают в поле и с утра до вечера сеют овес, ячмень, пшеницу, гречиху, горох, рапс… Позднее – картошку, капусту, морковь и даже огурцы. Никакие праздники не могли остановить работу в то время, когда день год кормит. На счету – каждый час майского дня, даже обед  – прямо в борозде.  Это – прежде. А что же сегодня?


 

«Один я в деревне остался…»

В теплый солнечный день одну за другой объезжаю окрестные деревни – Карачун, Дудино, Есино, Детково… И везде – полная тишина, ни тракторочка в поле, ни одной вспаханной борозды. Лишь кое­где видны остовы бывших животноводческих ферм да груды металлолома, напоминающие о машино­тракторных станах. Все поля заросли мелколесьем и бурьяном. По всему видно не пашутся они уже не один год.

В деревне Дьяково встречаю местного жителя Евгения Панова.

– Один я в деревне остался, – с грустью говорит он. – Старики примерли, а молодежь подалась в город. Хорошо хоть дачники на лето приезжают, а то от тоски и умереть можно.

– Говорят, когда­то эти красивейшие места принадлежали самому фельдмаршалу Суворову? – спрашиваю я.

– Не просто говорят, а соответствующие документы на этот счет есть, – поясняет Евгений. – Я сам помню, какая бурная жизнь в деревне была, сколько народу здесь обитало. В лесу – грибы, ягоды. Вдоль реки – пастбище прекрасное, в каждом доме – своя корова. Поля, само собой, засеяны. А теперь, сам видишь, земля брошена, во всей округе ни одной коровенки. Да и домов­то от прежней деревни осталась самая малость. Это что же надо было сделать, какую политику вести, чтобы люди всю эту благодать бросили?

Последний рубеж Алексея Мусатова

Солнце уже к полудню. Спешу на центральную усадьбу совхоза. Может быть, хоть здесь идет посевная.

– Какая посевная, – возмущается мой давний знакомый Алексей Мусатов. – Здесь и слово­то это давно забыли. Помнишь песенку: «Мы не сеем и не пашем, а валяем дурака». Вот это время и пришло. Нет больше совхоза, обанкротился и пущен с молотка.

Оказалось, нет уже не только совхоза. Еще раньше разорились местная хлебопекарня и молокозавод. А самой последней жертвой стал еще вчера новенький, и по сельским меркам довольно большой, торговый центр. Стоящий в центре села, сегодня он походит на здание после бомбежки.

– Сердце кровью обливается при виде всего этого, – итожит Алексей. – Десятилетиями строили, сколько труда положили, душу вкладывали, а развалили за пару лет. Как будто хлеб и молоко стали не нужны людям.

– А как же народ? Механизаторы, доярки, хлебопеки, продавцы, специалисты… Те, кто годами создавал все это, для кого совхоз вместе с пекарней, молокозаводом и торговым центром были источником благополучия.

– Народ подался кто куда. Помоложе да покрепче – в города, вплоть до Москвы, в основном охранниками. Другие перебиваются огородами. Кто­то спился и нашел свою дорогу на кладбище…

Алексей – потомственный крестьянин. Его дед после войны пахал эти поля на лошадке. Отец многие годы бригадирствовал. Потому и Алексей осознанно выбрал после школы сельскохозяйственный институт. С дипломом вернулся на родину, с большим интересом окунулся в совхозную жизнь. Через несколько лет сельские коммунисты избрали Алексея секретарем совхозного парт­кома. Избрали за организаторские способности, знание дела, принципиальность. Полагаю, карьера Алексея на этом не остановилась бы. Но…

Наступили другие времена. Из Москвы пришла команда: совхозы­колхозы распускать, а хлеб и картошку перепоручить выращивать фермерам. Алексей и здесь не растерялся: взял в аренду поле. Трудиться приходилось с утра до вечера. Алексей не считался с этим. Главное, чтобы был результат. Однако каково же было его разочарование, когда по осени оказалось, что мусатовская картошка никому не нужна. В магазины понавезли клубней не только из других регионов, но даже из­за рубежа. А потом торговле стало лишним и его молоко, прилавки заполонили порошковыми напитками. В итоге Алексею пришлось отказаться от земли. Так на бывшем совхозном пространстве был сдан последний крестьянский рубеж.

Только вот, в отличие от других, не изменил бывший парторг своей малой родине, не сбежал в город в поисках лучшей жизни. Даже наоборот – остается настоящим крестьянином. Сегодня на его личном подворье – несколько коров и прочая мелкая живность. Он – главный поставщик молока для местного детского сада. Тем и живет.

– Хорошо, что кредитов и техники в лизинг не успел набрать, – делится Мусатов, – а то до конца жизни сидел бы в долгах.

Конец «Нашей жизни»

Он не успел, а вот Марина Захарова, председатель некогда процветавшего колхоза «Наша жизнь», дабы спасти хозяйство от разорения, решилась­таки на кредит. Ушлые банкиры побоялись давать деньги колхозу напрямую – вдруг обанкротится. Тогда и спросить не с кого. И «дружески» посоветовали оформить кредит не на коллективное хозяйство, а на колхозников. Долго убеждать наивных доярок и трактористов не пришлось – ведь на благое дело призваны. Откуда крестьянам было знать, что кредит под грабительские проценты и неимоверная инфляция не спасут, а еще более затянут в долговую петлю.

В итоге «Наша жизнь» обанкротилась, оставив после себя остовы разрушенных ферм и пустой машино­тракторный двор. Зато бывшие доярки почти поголовно превратились в «миллионерш». В том смысле, что многие теперь должны банку миллион и более рублей. А общий долг колхозников превышает астрономическую для деревни сумму – 85 миллионов рублей. Теперь даже продукты в местном продмаге Лариса Кашина отпускает местным «миллионершам» под запись в долговую книгу. Вот такая наступила жизнь в «Нашей жизни».

Не привычно майское затишье в поле. Не скажу, что так – по всей области. Оказалось, кое­где все же пашут и сеют. Но факт остается фактом: посевные площади в регионе за последние годы сократились. Под зерновыми – в 5 раз, под картофелем – в 3 раза, под овощами и льном – в 4 с лишним раза. Как следствие, производство молока и мяса упало в 4 с лишним раза. А еще – более 600 деревень сгинуло с карты области. Что делать тут людям, если их труд не востребован? Теперь все больше не местный крестьянин кормит иваноцев. Хотя из Минсельхоза идет команда: «Требуем увеличить производство зерна». Однако местные аграрные чиновники утверждают: «Сделать это в условиях финансового истощения хозяйств будет непросто». Это значит, и дальше тысячи гектаров земли останутся не засеянными. И тут начнется самое страшное – на заросших бурьяном полях, а заодно и в не кошенных по осени лугах, заполыхает трава, угрожая обезлюдевшим деревням. Тогда вместо посевных агрегатов в поля выведут экипажи МЧС. Впрочем, борьба с пожарами на селе уже началась.

… Помню, при расставании Алексей Мусатов сказал мне:

– Устал я с этими коровами. Наверное, придется бросать.

А кто же тогда привезет в детский сад настоящее молоко, со сливками, а не порошковое? – подумалось мне. Ведь рассчитывать на совхозное в Новых Горках сегодня уже не приходится. Ответ завис в теплом майском воздухе…

Поделиться:
Приемная КПРФ. Оставьте сообщение.