Меню Закрыть

«надо хоть назвать вещи своими именами…»

В Москве прошла первая церемония присуждения премии имени Влада Листьева. Решением жюри первая статуэтка премии вручена Леониду Парфенову.

Из ответной речи Парфенова:

«надо хоть назвать вещи

своими именами…»

…После подлинных и мнимых грехов 90-х  в 2000-ем годы в два приема – сначала ради искоренения медийных олигархов, а потом ради единства рядов в контртеррористической войне – произошло огосударствление «федеральной» телеинформации. Журналистские темы, а с ними вся жизнь окончательно  поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ. За всяким политически значимым эфиром угадываются цели и задачи власти, ее настроения, отношение, ее друзья и недруги. Институционально это и не информация вовсе, а властный пиар или антипиар – чего стоит эфирная радиоподготовка снятия Лужкова. И, конечно, самопиар власти.

Для корреспондента федерального телеканала высшие должностные лица – не ньюсмейкеры, а начальники его начальника. Институционально корреспондент тогда и не журналист вовсе, а чиновник, следующий логике служения и подчинения. С начальником начальника невозможно, к примеру, интервью в его подлинном понимании – попытка раскрыть того, кто не хотел бы раскрываться. Разговор Андрея Колесникова с Владимиром Путиным в желтой «Лада-Калине» позволяет почувствовать самоуверенность премьера, его настроение на 2012 год и неосведомленность в неприятных темах. Но представим ли в устах отечественного тележурналиста, а затем в отечественном телеэфире вопрос, заданный Колесниковым Путину: зачем вы загнали в угол Михаила Ходорковского?

Это снова пример из «Коммерсанта» — порой возникает впечатление, что ведущая общественно-политческая газета станы (вестник отнюдь не программно-оппозиционный) и федеральные телеканалы рассказывают о разных Россиях. А ведущую деловую газету «Ведомости» спикер Грызлов фактически приравнял к пособникам террористов…

Рейтинг действующих президента и премьера оценивают примерно в 75%. В федеральном телеэфире о них не слышно критических, скептических или иронических суждений. Замалчивается до четверти спектра общественного мнения. Высшая власть предстает дорогим покойником: о ней только хорошо или ничего. Притом, что у аудитории явно востребованы и другие мнения.

Главное место в освещении высшей власти занимают протокольные съемки «встреча в Кремле»: первое лицо принимает министра или главу региона, идет «в народ», проводит саммит с зарубежным коллегой. Это не новости, а старости – повторения того, как принято в таких случаях вещать. Возможны показы и вовсе без инфоповодов – на прореженной эфирной гряде любой овощ будет выглядеть фигурой просто в Вилу регулярного появления на экране.

Проработав только в «Останкине» или для «Останкина» 24 года, я говорю об этом с горечью. Я не вправе винить никого из коллег. Сам никакой не борец и от других подвигов не жду. Но надо хоть назвать вещи своими именами. За тележурналистику вдвойне обидно при очевидных достижениях масштабных телешоу и отечественной школы сериалов. Наше телевидение всё изощреннее будоражит, увлекает, развлекает и смешить. Но вряд ли назовешь его гражданским общественно-политическим институтом. Убежден, это одна из главных причин драматичного спада телесмотрения у самой активной части населения, когда люди нашего с вами круга говорят: чего ящик включать, его не для меня делают.

Куда страшнее, что большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. Когда недоумевают: ну, побили журналиста, подумаешь! Мало ли ого у нас бьют, а чего из-за репортера–то такой сыр-бор? Миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели.

Светлана Тарощина («Новая газета»): «Закончив речь, лауреат направился к своему столику. В зале зазвучали аплодисменты, но казалось, что воцарилась какая-то мертвящая тишина. И только жена Елена Чекалова (кстати, ведущая лучшего кулинарного шоу «Счастье есть!») радовалась происходящему и нежно поцеловала мужа. Не знаю, как дальше сложится карьера Парфенова. Но знаю, что к  нему вернулась внутренняя гармония, которая дороже любой карьеры».

Поделиться:
Приемная КПРФ. Оставьте сообщение.