Меню Закрыть

«АНТИСТАЛИНИСТАМ» НУЖНА НЕ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРАВДА, А ТРАВЛЯ НЕСОГЛАСНЫХ

К Всероссийскому открытому партийному собранию

«Опора на великое наследие – достойный и честный выбор»

 

«АНТИСТАЛИНИСТАМ»

НУЖНА НЕ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРАВДА,

А ТРАВЛЯ НЕСОГЛАСНЫХ

Спустя год после 130-летия со дня рождения И.В.Сталина уместно подвести итоги очередной волны дискуссий о его роли в истории страны. Итоги промежуточные, поскольку продолжение дискуссии  неизбежно. В связи с грядущим не только 140-летием, но и особенно 150-летием.

И как непреложный факт можно констатировать очевидное, что, несмотря на накатывающиеся одна за другой «волны разоблачения» Сталина, в обществе в целом позитивное отношение  нему не только преобладает, но и нарастает. Отдельные массированные информационные атаки, если у определенной части населения и приостанавливают интерес  Сталину, то ненадолго. Потом всё возвращается на круги своя.

Половина граждан положительно за Сталина. Еще четверть, пусть и с некоторыми оговорками, тоже за Сталина. Остальная четверть – против, но «преступником» Сталина среди них считают лишь каждый третий. И исключительно по мотивам антисталинской пропаганды, инициаторы и исполнители которой раскручивают одни и те же, как правило, довольно спорные, аргументы.

Интеллектуальный же потенциал антисталинистов, по оценке известного, в том числе и в антисталинистских кругах, политолога и публициста Виталия Третьякова, «довольно примитивен и не подвержен развитию». Сторонники же Сталина шаг за шагом, демонстрируя растущий интеллектуальный уровень, представляют новые доводы, как в развенчании антисталинских мифов, так и усиления современной актуальности Сталина.

Теперь с инициативой очередной антисталинской кампании выступает возвращенный из политического забвения демактивист рубежа 1980-90-х годов Михаил Федотов, назначенный новым председателем Совета по правам человека при Президенте РФ. По результатам социоопросов более всего граждане чувствуют ущемленными себя в правах на охрану здоровья, жилище, образование, отдых, социальное обеспечение по возрасту и болезни… Но не это волнует экзотических членов вышеназванного совета и его нового председателя г-на Федотова. Их волнует «десталинизация». Именно ей намерены они посвятить свою деятельность.

Одну попытку «десталинизации» уже проводили. Результат – страна распалась на части. И считающаяся правопреемницей СССР потеряла треть территории, половину населения и заодно оказалась в экономической катастрофе. Теперь не терпится свершить вторую попытку?

Вне зависимости от того, хорош  Сталин в умах одних, или плох в умах других, очевидно следующее: рейтинг Сталина взлетает ввысь. А «дестилинизаторы» всё больше напоминают людей, утверждающих , что земля плоская, потому что если бы она была круглой, то воды всех рек и морей стекли бы вниз, и всё живое погибло от жажды. Это было бы просто скучно, если бы, с одной стороны, не отвлекало общество от реальных проблем, а с другой – не навязывало бы ему повышенную конфликтность, не возбуждало вражду и ненависть.

Зачем инициаторам «десталинизации» нужно такое разжигание – вопрос дискуссионный. Однако крайне сомнительно, чтобы новое информационное столкновение «стенка на стенку» могло сулить стране что-то хорошее. Зачем наступать на те же «грабли»?

В прошлый раз, в 1987-м, «десталинизацию» развернули, чтобы развернуть «технологический прорыв» и решать задачи движения впёред. Но вместо того, чтобы обсуждать, как осуществлять движение вперед, страна окунулась в спор о прошлом и оказалась втянутой в разожженные на этом фоне конфликты.

Сегодня как будто бы все сошлись на том, что стране необходима «технологическая модернизация». Но вместо того, чтобы спокойно определять пути и способы реализации «модернизации», нам вновь предлагают масштабное социокультурное и политическое противостояние. И в этом отношении к «десталинизации» есть призывы к информационной войне власти против более чем половины страны, которая совсем на этом этой войне не настаивает. В чем есть два важных нюанса.

Во-первых, чем «сталинисты» отличаются от «антисталинистов»? Первые хотят иметь возможность спокойно поклоняться своему кумиру, если хотите «божеству». И не требуют распинать тех, кто думает иначе. Достаточно инерционны и пассивны во всём, что не касается их святынь, и никому ничего не навязывая, хотят лишь, чтобы их не оскорбляли и оставили в покое. «Антисталинисты» же всё время в состоянии агрессии, им всё время нужно «разоблачать», не признавая за «сталинистами» права иметь свою точку зрения. Потому «антисталинисты» на фоне «сталинистов» выглядят скандалистами и хулиганами, постоянно провоцирующих и оскорбляющих «сталинистов».

Во-вторых, кроме «сталинистов» и «антисталинстов» в обществе  весьма большая группа «асталинистов» — не видящих в Сталине ни бога, ни дьявола. Они не хотят ни проклинать, ни обожествлять – они хотят разобраться и понять. И если «сталинисты» воспринимают «асталинистов» довольно толерантно (терпимо), будучи уверенными, что любой объективный подход подтвердит их точку зрения, то «антисталинисты» воспринимают «асталинистов» даже более нервно и ожесточенно, чем «сталинистов». Рассматривая «асталинистов» даже как нечто более чудовищное, чем просто убежденных поклонников, и нападают на них куда более яростно. И, прежде всего, потому, что «асталинисты», ведут себя достаточно спокойно, и взвешенно, но при этом – так уж получается – признают положительные черт в деятельности Сталина.

Это-то и пугает и злит «антисталинистов», прекрасно понимающих, что их аргументация в основном эмоциональна и уязвима. Создавая впечатление, что их пугает больше всего даже не кажущаяся им слепой вера в Вождя, а именно попытка «асталинистов» разобраться на доказательном фактологическом уровне спокойного и аргументированного разговора, что, собственно, и приводит любого истерика в неистовство. И если спор по поводу Сталина всё ещё продолжает раскалывать общество, то в немалой степени именно потому, что этот спор постоянно навязывают «антисталинисты», разжигая в обществе ненависть и информационную гражданскую войну. «Антисталинисты» хотят не только и не столько увековечивания символов своей веры, которых – улица Солженицына, проспект Сахарова, камень на Лубянке – более чем достаточно, сколько категорически воспрепятствовать «инаковерующим» иметь свою улицу Сталина, памятник Сталину, площадь Дзержинского… То есть «антисталинисты» нападают на «сталинистов», а не наоборот. И вполне естественно, что любой нормальный человек невольно начинает сочувствовать «сталинистам» как жертвам информационной агрессии и постоянно продолжающейся провокации. И в результате ряды оппонирующих «антисталинстам» множатся», а сами «антисталинисты» всё больше причисляются к нерукопожатным». Главная же беда и вина «антисталинистов» в том, что им не нужна историческая правда – им нужна истерика и травля несогласных.

Сталина можно любить или не любить. Но никуда не деться от факта, что массовое сознание и стихийная народная память тянутся к образу Сталина. Но есть и как ненавидящие Сталина как за исповедовавшиеся им идеологию, экономические интересы, так и выходцы из семей, считающих себя невинно пострадавшими (хотя здесь зачастую далеко не всё столь однозначно) при Сталине.

Но кроме этих – по-своему понятных – мотивов еще один, играющий подчас одну из важных ролей. Его суть в том, что Сталин и его политика – концентрат мобилизационности, требовавшей, с одной стороны, не только постоянного напряжения, но и постоянно подстегивать себя, быть в готовности к совершению поступков, за которые платишь самим собой,  одной стороны, но и жёсткой ответственности – с другой. Утверждавшийся Сталиным стиль политики и руководства – это требование работы и постоянного напряжения, соединенных с умением добиваться результата, часто находящегося почти за гранью возможного. И как минимум двум социально-профессиональным группам такой стиль не просто чужд, но и во многом ненавистен. Бюрократии, желающей наслаждаться властью, полномочиями, но без отягощения ответственностью и напряжением  в работе. И желающим барской – в плену неги и лени — расслабленности («зачем стремиться к лучшему – и так сойдет») мещанству, обывательствующей части интеллигенции. Первые и были творцом и инициатором десталинизации» времен ХХ съезда. Вторые взяли этот же лозунг в борьбе с первыми (бюрократией и т.п.) в «перестройку». И первые, и вторые объединились сейчас: «да, ситуация плохая, нужно смело бросить вызов отсталости. Но не спеши – помни о цене. Не плати слишком много за движение вперед. Нужно не напрягаться, а придумать систему, при которой мы по-прежнему будем нежиться в комфорте, и такие саморегулирующиеся отношения, которые сами поставят всё на свои места. Без напряжений, потрясений, мобилизации и особой ответственности…»

Антисталинизм – это и есть мир расслабленности, общества «ням-ням». Где развитие потребления занимает место развития человека. Где биологическое торжествует над социальным и интеллектуальным. Где съесть – важнее, чем узнать, а потребить – важнее, чем создать. Мир расслабленности, где обезьяна берет верх надо человеком. Тогда как только развитие человека и его восхождение от едока к исследователю, от потребителя к творцу, созидателю, по сути, и есть то, что принято называть прогрессом. Но мир так устроен, что за прогресс, за восхождение нужно платить. Волей напряжением, нервами, материальными ресурсами.

Антисталинизм же – это, с одной стороны, протест против напряжения и ответственности, с другой – ненависть к большинству, требующему от элитных групп отчета за свои привилегии. Массы многое могут простить элитам и их барство, и их сибаритизм (избалованность роскошью, комфортом и пр.) Но чтобы элиты за это платили – результатом, победами – победами страны и общества, улучшением жизни людей. Но ни напрягаться, ни работать на результат элиты не хотят. И поскольку элиты уже доказали, что никакого успеха, никакого результата добиваться не могут и не в состоянии, им и остается ничего иного, как дискредитировать тех, кто добивался успеха и остается в народном сознании творцом успеха.

И по-прежнему в жизни, в истории успешен тот, кто решает поставленные задачи, а не тот, кто платит меньшую цену и задачи не решает. Вопрос цены имеет значение – но только на фоне достигнутой цели. И провал задач не может быть оправдан стремлением минимизировать потери. Полководец, мешающий побеждать малой кровью, лучше полководца, который платит за победу большими потерями. Но при одном условии – если победа достигнута. Если же минимизация потерь  рассматривается как нечто более важное, чем победа, полководец вместе с своей армией должен, не вступая в бой сдаваться в плен врагу.

Сергей Черняховский.

(«Завтра»)

 

Поделиться:
Приемная КПРФ. Оставьте сообщение.